xabbaxen

Ты всё пела? Это дело:
Так пойди же, попляши!
Иван Крылов

- Убирайся! Пошла вон, дрянь! – кричал он. В груди колотилось. Таблетки явно не помогали.

- Не смей трогать моих детей! Я знаю, что им нужно! И это точно не твои развратные песенки! – Муравей закашлялся и, достав из упаковки ещё одну капсулу, положил себе в рот.

Муравей, как всегда, проснулся с утра пораньше. Сделал зарядку. В отличном настроении пришел на работу, в отличном настроении вернулся после работы домой. Даже дома все было как нельзя лучше: его ждал ужин, жена и дети, которые вели себя послушно, делали уроки и были против обыкновения тише воды и ниже травы.

Трудился всю жизнь, трудился, потому что знал: он должен обеспечивать
семью, должен заботиться о стариках-родителях и о том, чтобы дать
хорошее образование своим муравьятам.

Стрекоза приехала в их городок на гастроли. Пела она чудесно, а плясала еще лучше, чем пела. За один концерт она, нисколько не напрягаясь, ничего не делая,  только дрыгая ногами и деря глотку, зарабатывала столько, сколько Муравей – за сезон. Ну где тут справедливость?

- Засунь своё обещание знаешь куда?! – Муравей покосился на соседские дома, и продолжил свистящим шепотом:

Стрекоза вздохнула. Разговора не получилось. Грустно посмотрев
Муравью в глаза, она развернулась и вышла через калитку к ожидающему ее
экипажу.

- Эта паршивица осмелилась на ночлег проситься. Дескать, холодает, она все деньги профукала, и из гостиницы ее выгнали. – сказал он обращаясь к жене, но поглядывая на детей.

- Я ей так и сказал: “Так иди ещё попляши!” Ясно? Так ей и сказал!

Ей было жаль Муравья.

Другие подлинные истории о героях басен Крылова.

Согласно полулегенде-полубыли, Ян Флемминг незадолго до смерти сказал о своей Бондиане: "Всё это была всего лишь шутка".

Фандориана Бориса Акунина - это одна из самых блестящих литературных шуток рубежа тысячелетий. И именно в "Колеснице" водяной знак "шутка, господа" наиболее явно проступает под блестяще разыгранным сюжетом.

Можно искать в этой книге так называемую "историческую достоверность". Можно, насупив брови, дискутировать с автором по поводу неточностей в изложении им глубинной сути энергии "ки" или философско-религиозной концепции японского варианта буддизма.

А можно расслабиться. Всмотреться в хокку, завершающие каждую главу. Перечитать тщательную расшифровку псевдонима "Акунин" в тексте. И, наконец, увидев за каждой строкой мастерски спрятанную улыбку "Злого Человека", склониться перед ним в "японском" поклоне.

Писал, как пел, сукин сын. Настоящий Аку-Нин.

Ни у кого больше я не встречал такого описания войны.

Как только не описывают войну, любимейшее занятие человечества с древних времён до наших дней! У одних война - это героизм, подвиги, благородство тех, кто сражается за правое дело и коварство тех, кто сражается против. У других - кровь, смерть, горе, тоска. У третьих - столкновение лобастых полководцев с IQ>180.

У Паркера - ни то, ни другое, ни третье.

Война у Паркера - это сплошной идиотизм. Идиотизм, в который по-взрослому, всерьёз играет огромное количество людей, не понимая, зачем они это делают.

Идиотизм, в котором все "гениальные" планы идут не так, как задумано, а исход сражения определяется глупой случайностью.

Идиотизм, который начинается непонятно зачем и непонятно чем заканчивается, потому что "...есть только одна вещь хуже, чем поражение - победа".

И, знаете, люди, которые на самом деле были на войне - описывают войну именно так (конечно, в том случае, если они не лгут и не вдолбили сами себе мысль, что идиотизм, которым они занимались, был героизмом и подвигом).

Прочитайте эту книгу, рекомендую.

Удивительно.

Роман написан в 1961 году. А кажется, что этот роман написан в 2061 году и каким-то чудом попал в печать в наше время.

Правда, никто особо не удивился - человечество по-прежнему страдает фигней.

Мы по-прежнему оплачиваем религиозным функционерам роскошные апартаменты и шикарные автомобили.

Мы по-прежнему превращаем нашу божественную способность любить в способ поработить кого-то, самоутвердиться за счёт кого-то, заработать на ком-то, восполнить нашу нелюбовь к себе за счёт кого-то.

Мы по-прежнему воюем. По-прежнему готовы перерезать горло человеку, наступившему нам на ногу.

Наконец, мы по-прежнему ищем "полезность" в своих занятиях, вместо того, чтобы расслабиться и делать что-то для своего удовольствия.

А когда нам в руки попадается книга из будущего - "Чужак в стране чужой" - мы пробегаем её глазами, говорим себе: "А, фантастика. Про марсиан." И возвращаемся к своему привычному идиотизму.

Удивительно.